[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 1 из 11
Практическая магия » Различные практики и направления » Родноверие «знания древних славян» » Погребальная обрядность вепсов
Погребальная обрядность вепсов
AdminДата: Понедельник, 01.09.2014, 01:46 | Сообщение # 1
Сообщений: 993
Статус: Offline
3. И. Строгальщикова
Этнокультурные процессы в Карелии

Погребальные обряды вепсов до сих пор не изучены. Литература дореволюционного периода по данному вопросу исчерпывается небольшой заметкой А. Малиновского о проведении сорокового дня и краткими замечаниями о похоронах и поминках в очерках В. Н. Майнова и Г. И. Куликовского1. В 1960-е годы В. В. Пименовым отмечен такой любопытный обычай в погребальном ритуале вепсов, как «веселение покойников» 2.

... В настоящей статье ограничимся лишь описанием погребальной обрядности вепсов. Особо отметим изменения, происходящие в проведении ритуала на памяти наших информаторов, и по ходу изложения будем обращаться к литературным источникам. Но вначале обратим внимание на то, что реальное проведение обрядов не всегда соответствует «принятым нормам», т. е. при знании «правил» все же наблюдаются н отклонения при их совершении. Так, иногда воспроизводится более древний вариант обряда, но объясняют это «.волей покойного» или сложившимися условиями, при которых соблюдение принятых в настоящее время «правил» оказалось по каким-то причинам невозможным. Отклонения могут вызываться н нововведениями, но к таким изменениям, возникшим уже на памяти информаторов, относятся, как правило, с некоторым осуждением.

Погребальный обряд вепсов при общей единой схеме его проведения, как оказалось, неодинаков в деталях в разных этнолокальных группах6, а иногда и внутри групп. Отчасти эти различия отражают разный уровень,эволюции обрядов. Не исключено, что они связаны и с отличиями, имевшимися в прошлом в похоронном обряде каждой из групп.

Специальных приемов оповещения о смерти не было, об этом узнавали обычно друг от друга. Сразу же после смерти в избе занавешивали окно, освещавшее передний угол с боковой стороны, закрывали предметы, способные отражать (зеркало, самовар): «чтобы в зеркале не показался второй покойник», «иначе в доме еще кто-то умрет»7, открывали дымоход, «чтоб душа улетела». У северных вепсов принято ставить на окно стакан с водой с опущенным туда камешком — curukivi8. Южные вепсы клали в божницу стакан с водой и горбушку хлеба. Средние вепсы наполняли водой два стакана: одни из них ставился на печь, другой — над верхним косяком двери. По тому, как «метились» водой наиболее важные (божница, дверь) и доступные для проникновения извне части жилища (окно, дверь), виден сберегательный характер обычая9. У вепсов сберегательная функция воды усилена одновременным применением curukivi и хлеба. Это показывают и дальнейшие действия с данными предметами. У южных вепсов и части соседних с ними средних (тихвинских) воду дерноли до сорокового дня, меняя ее каждый день. Считалось, что она нужна для питья душе покойного 10. Здесь же по традиции сразу после смерти в переднем углу на боковой стене вывешивали «узорное» полотенце и что-нибудь из одежды покойного. Эти вещи находились там до сорочин. Обычай держать до сорочин в переднем углу вышитые полотенца известен как у восточнославянских, так и финно-угорских народов. По поверьям, они считаются пристанищем души покойного, обитающей в доме до сорокового дня 11.

При исследовании функционального назначения вышитых полотенец в вепсских семейных обрядах А. П. Косменко высказала гипотезу о том, что в прошлом они играли роль женских магических предметов (медиаторов), с помощью которых устанавливалась связь живых с предками. В погребальном ритуале вышитые полотенца выступали в качестве предметов, по которым душа покойного проникала в мир своих предков и при необходимости (поминки) возвращалась к потомкам12. В настоящее время среди вепсов подобного утверждения зафиксировать не удалось; по теперешним представлениям, оно вывешивается, «чтоб душа вытиралась».
По традиции обмывать покойного могли не все, и состав обмывающих различался в каждой из групп вепсов. У южных вепсов по обычаю покойника мыли самые близкие родственники, что соблюдается до сих пор. Средние вепсы поступают так тоже довольно часто, хотя и утверждают, что обмывать умершего должны дальние родственники и даже одного с ним пола. Очень категорично заявляют об этом вологодские вепсы: «Ни в коем случае дети не обмывают, жена не должна мыть мужа», «мужчины моют мужчин, а женщины — женщин»13. Но сейчас для этого чаще всего приглашают пожилых женщин. У северных вепсов последнее уже вошло в традицию. Здесь даже утверждают, что покойников должны мыть старые девы или вдовы — «они чистые». Особенно строго придерживались данного правила, если умерший был женатым мужчиной. У них запрещалось принимать участие в обмывании покойника близким родственникам, девушкам и мужчинам. В действительности же бывали случаи, когда близкие родственники и даже мужчины обмывали умерших. Обычай нарушался волей покойного: «кому накажет, я лично сама мать мыла, она так просила». Нельзя было обмывать покойного на столе, его мыли на полу, обычно на соломенном матраце или на соломенной подстилке. При обмывании с покойником положено разговаривать или «приплакивать». Беседа сводится к просьбе не препятствовать мытью и к вопросу, нравится ли ему обращение с ним. Используемые мыло, тряпочку и воду берегут «пуще глаза» — с их помощью может быть наведена порча14. Для моющих покойника готовится угощение. В двух деревнях средних вепсов (Пондале и Шондовичах) нам сообщили, что сразу после смерти заваривали толокно с солью. Им поминали покойного те, кто его обмывал.

Смертная одежда сходна во всех группах вепсов. В настоящее время покойника «обряжают» в самую нарядную и нередко новую одежду, которую обычно пожилые готовят себе заранее. В прошлом это обязательно хотя бы раз стиранная домотканая белая или светлая одежда: у женщин — рубаха, юбка (вместо последней у южных и части средних вепсов — вологодских — сарафан), передник, повойник; у мужчин холщовые брюки, рубаха, балахон с поясом. На ноги надевали лапти или кожаные сапоги, сшитые дратвой или подбитые деревянными гвоздями и не мазанные дегтем. У северных вепсов для покойников шили и специальные остроконечные полотняные сапоги. Сохранились воспоминания, что раньше поверх одежды надевали кукель 15. Судя по описанию наших информаторов, у вепсов, так же как и у карел, кукель бытовал в форме длинной холщовой накидки с капюшоном, закрывавшей покойного снизу и с боков16. Смертной одеждой женщин было все «старинное», но на ней не должно быть вышивки 17, иначе «там держат покойника под дождем, пока одежда не вылиняет», или «под палящими лучами солнца, пока не выгорит». Особо оговаривали, что «нельзя ничего класть красного». Если же одежда не была приготовлена заранее, то ее шили наметкой, швом «от себя». На умерших обязательно должен быть пояс. Молодых, не состоявших в браке юношей и девушек хоронили в свадебной одежде. «Обряженного» покойника укладывали в переднем угл, ьа боковой лавке, головой к иконам. При этом подчеркивалось, что он должен лежать вдоль половиц. Как утверждают все информаторы, пространство у боковой стены дома принадлежит покойнику: здесь на лавке его укладывают, на боковой стене g изголовье вывешивают полотенце, на окне ставят стакан с водой, стелят «постель» покойному до сорочин и т. п. И отмечают, что лавка вдоль лицевой, фасадной стены предназначена для «свадебщиков». В последнее время в некоторых местах появилась традиция располагать скамейку с умершим по диагонали от угла, что объясняют удобством «общения» с покойным. Если у покойного не было креста, то ему его надевали. К сложенным рукам (правая рука должна закрывать левую) приставляли небольшую иконку.

Уложив покойника, начинали его оплакивать. Причитывали в основном близкие родственницы 18. Имеются единичные свидетельства о том, что оплакивали и мужчины. Особенно полагалось плакать дочери по умершей матери — «путь легче». Оплакивать маленьких детей не было принято—«их там задразнят».

До погребения все односельчане и родственники из других деревень приходили проститься с покойным. Запрещалось посещать покойников только беременным женщинам, иначе лицо (или губы) у родившегося ребенка будут «бледными, синими или желтыми». В случае, если покойник был близким родственником и на похороны идти нужно было непременно, беременная женщина прятала за пазуху красную тряпку или деревянную ложку, которые якобы предохраняли плод от нежелательных последствии 19. Есть даже поговорка—«на похороны идут за сто верст, на сорочины кого позовут». Вновь пришедшие причитывали, обращаясь к покойнику с плачем, содержание которого чаще всего сводилось к сожалению, что умерший уже больше никогда его не встретит. Этикет требовал, чтобы навещающие сперва здоровались с покойником, а затем с остальными. Кроме словесного приветствия принято было пахнуть платочком над умершим и поклониться ему20. Пришедшие навестить покойника поминали его «белым» киселем (овсяным или из ржаных высевок) из общей чашки. Покойника старались не оставлять одного даже ночью. В темное время суток в комнате умершего обязательно должен гореть свет.

По обычаю хоронили только на третьи сутки после смерти, непременно до полудня. Покойника перекладывали в гроб утром в депо похорон. Ложе устраивали из березовых листьев, снятых с веников. Иногда под ноги и голову клали льняную кудель. Старики осуждаю! появившуюся в последнее время «моду» стелить на дно гроба вату: она легко воспламеняется и, по их мнению, опасна при переходе через «огненную» реку. В гроб укладывали некоторые вещи покойного, используемые при его «обряжении», а мужчинам также табак, папиросы, водку. Пожилым вручали «подорожную» (разрешительную и молитву), на лоб накладывали «венчик». Их покупали заранее и хранили в узелке со смертной одеждой. Сверху тело покойного раньше накрывали белым холстом. Края покрывала не обрезали ножницами и не обшивали: ткань нужной длины должна отрываться руками.

Перед выносом покойника и сразу после него принимали ряд охранительных мер. Одна из них—«окуривание» покойника. Осмысливался этот обычай как очищение избы от запаха и даже присутствия покойника. Чужой кадил для умершего. Кадили до росстаней, здесь угли и кадильница выбрасывались. Имеется одно сообщение, что в избе при выносе жгли бересту. Во всех группах вепсов «окропляли» порог перед выносом. У северных вепсов это делали водой, стоящей на подоконнике со дня смерти. Вслед покойнику бросали левой рукой curukivi со словами: «чтобы камнем холодным от нас ушел». У средних вепсов избу и пороги крошил водой, хранящейся с момента смерти на печи или на притолоке двери. Южные вепсы для этой цели специально готовили «святую» воду, предварительно обмыв в ней икону. Во всех группах вепсов для окроплення применяли и простую воду, которую разбрызгивали чистым веником вслед выносимому покойнику. Сразу после выноса покойного во все пороги вбивали гвозди 21. Пожилые информаторы уточняют, что раньше вбивали не простые, а подковные гвозди. Имеется одно сообщение, что под порог забивали подкову. Объясняют это различным образом: «чтобы не вернулась душа», «чтобы не бояться», «чтобы не было больше покойников». У средних вепсов, как только поднимали гроб, на его место бросали кочергу или осиновое полено. Скамейку, на которой стоял гроб, переворачивали. Сберегательные функции всем этим предметам и действиям приписывали и другие народы. Обычай после выноса покойника вбивать в порог гвозди и переворачивать скамейку известен у сету и карел 22, русские крестьяне верили, что подкова или скоба у порога предохраняют дом от болезнеи 23 кочеpгa являлась одним из основных оберегов на свадьбе24. Общеизвестна в поверьях многих народов и роль осины (осиновый кол, плаха) для предупреждения злых действий со стороны покойника. В доме прощались редко и только те, кто по каким-то причинам не мог присутствовать при выносе. Кто не шел на кладбище, прощался на улице, у дома, на росстанях, на краю деревни. Раньше у северных и средних вепсов при проводах поминали умершего «белым» киселем из общей чашки, у южных и соседних с ними средних (тихвинских) кроме киселя обязательными поминальными кушаньями были кутья и вареные яйца. Здесь вся поминальная еда выносилась обязательно в решете. Каждый, прощаясь, должен был непременно помянуть покойного. Для выноса покойного делались специальные носилки из двух еловых жердей. В похоронной обрядности вепсов, так же как и других финно-угорских народов, погребальные носилки играли важную роль25. На них, если кладбище было недалеко, покойного несли до могилы. В случае, если на погост приходилось ехать, гроб на носилках доносили до росстаней или до конца деревни. И теперь, когда чаще всего гроб везут на кладбище на машине, до могилы его непременно несут на носилках. Носилки с гробом ставят над могилой для последнего прощания. После погребения носилки используются как надмогильные сооружения. У части средних (пяжо-зерских и тихвинских) вепсов известен обычай «погребицы» 26, когда на крышку гроба стелили «узорное» полотенце пли холст. В Тихвинском р-не этот обычай сочетался с правилом «первой встречи" т. е. «погребица» вручалась первому, кто встречался похоронной процессии. Пяжозерские вепсы передавали ее на кладбище нищим, или она шла в пользу церкви. У тихвинских вепсов, если никто по пути на кладбище не встретился, «погребицу» вешали на могильную палочку. Этот обычай бытовал и среди пяжозерцев.

Об участии близких в выносе, копании могилы, опускании и зарывании покойного в разных местах высказываются по-разному. У северных вепсов это делали дальние родственники или соседи, мотивируя тем, что «своим нельзя», «казаться будет», «неудобно вроде своего убирать». Но известны случаи участия в погребении близких родствеников: «я сама отцу могилу копала». Жители отдаленных деревень утверждают, что раньше все делали свои, т. е. сыновья, дочери. В Вологодской обл. (у куйско-пондальских) «убирать» покойника также должны свои родственники, у пяж-озерских — больше свои, как было принято раньше. Подобная же ситуация отмечена и у средних вепсов Ленинградской обл. Здесь родственники сами все делают, но известно, что «вроде убирать покойника своим нельзя». Такое же примерно представление бытует у южных вепсов д. Радогощн и примыкающих к ней селений.

Южные вепсы Сидоровского сельского совета убеждены, что все должны делать «родные руки», «как последний почет отдаем» и даже что «не свои не должны и касаться». По всей вероятности, у вепсов в прошлом не было отстранения близких родственников от этих обязанностей. Пока трудно сказать, как долго сохранится старинный обычай выполнять все действия, связанные с подготовкой и захоронением умершего, самыми близкими родственниками27. Но отголоски прежних традиций видны и при совершении погребения по новым правилам. Так, при соблюдении запрета «зарывать покойного сыновьям, дочерям» им, однако, полагается первыми кинуть горсть земли на опущенный в могилу гроб. Перед погребением в могилу бросали медные деньги28, выкупая, по мнению большинства информаторов, место для покойного. Имеется одно высказывание, что при этом приговаривали: «передайте их моим родным»29. На кладбище иконку и крест с умершего снимали30. Раньше иконку до сорокового дня у средних вепсов оставляли на могиле, а южные вепсы хранили ее в церкви пли в часовне. Перед тем как закрыть гроб, на лицо покойного натягивали холст, бросали на него три щепотки земли (желательно «отпетой» в церкви)—«два раза на голову, один раз в ноги». Гроб опускали на полотенцах, холсте, веревках. Иногда отмечали, что на веревках опускали лишь ту часть гроба, где находились ноги покойного. У северных и средних вепсов, проживающих в Ярославичах, раньше было принято опускать незакрытый гроб на руках. Его при этом передавали двум спустившимся в могилу мужчинам, в обязанности которых входило бросить на покойника несколько горстей земли перед закрытием гроба. В тех местах, где гроб опускали на руках, отмечают, что могилы рыли неглубокие. Полотенца и холст, на которых опускали гроб, назад домой не приносили: у северных и средних вепсов их отдавали вдовам, старым девам или нищим (у северных вепсов их можно было зарыть также и в могиле), а у южных — тем, кто копал могилу. При погребении крест не устанавливали.

При оформлении надмогильных знаков соблюдаются весьма древние обычаи, которые к тому же различаются в разных группах вепсов. Северные вепсы после погребения в ноги покойному втыкают носилки, на которых его принесли на кладбище31. Верхние концы носилок возвышались над могилой примерно на метр. После сорокового дня, а раньше на годовщину, их выдергивали и на это место устанавливали крест. И сейчас еще помнят, что «раньше крестов не ставили, а стояли палки, пока не сгниют». Вытащенные палки оставались на кладбище приставленными к деревьям, уносить их куда-либо строго запрещалось. У южных и средних вепсов в ноги покойному втыкалась одна жердь32. После сорочин ее также обычно заменяли крестом, хотя это делалось не всегда. У южных вепсов крест иногда заменяла можжевеловая палка. " Кресты всякие были — самые простые—можжевельник высушить, окорить — вот тебе и крест". На могилах крещеных детей и особенно девушек сажали кусты можжевельника, которые украшали разноцветными ленточками и тряпочками33.
По мнению молодежи и лиц среднего возраста, парные палки на могильных холмах у северных вепсов и «палочки» у средних и южных вепсов ставятся для «знака» или для поддержки венков. Но среди пожилых и знатоков обряда бытуют иные объяснения.
Северные вепсы считают, что палки необходимо втыкать по той причине, что те являются собственностью покойного и, следовательно, должны быть при нем. Очень любопытное и неизвестное по литературным данным объяснение назначения надмогильной «палочки» приводят средние и южные вепсы. С ее помощью, как утверждают информаторы, поддерживается до сорокового дня связь покойника с миром живых: «по палке душа поднимается», «через нее и разговор с покойником», «до сорочин ход ему оставлен», «дорогу оставляют покойнику». Верили, что отпевание доходит до умершего именно по отверстию, образуемому после снятия палочки: «раньше поп придет на могилу, отпевает в эту дырочку, отпевание пойдет туда». При заочном отпевании полагалось отпетую землю сыпать в это отверстие: «землю отпоют, когда палочку снимут, землю туда опустят», или, если отпевали до сорочин, «палочку пошатаешь — туда и насыпишь».

После погребения на кладбище устраивали поминки. У северных вепсов раньше обязательно брали с собой кутью, но теперь это делают редко, поэтому традиция поминальной трапезы на могиле исчезает. Многие информаторы уже утверждают, что на могиле «ничем не поминают». Средние вепсы (вологодские и оятские) кроме кутьи приносили кисель. Только в Ладве поминали одним яичным «блином» (munakurs) 34, который делился на кусочки по числу присутствующих. У южных и их соседей средних вепсов (тихвинских) обязательны были кутья, кисель и вареные яйца, а у сидоровских — и сусло. Разрешалось приносить и другую еду— рыбники, колобы и даже «стопочку». Нельзя поминать лишь мясными кушаньями35. Еду вепсы Вологодской обл. раскладывали на поминальной доске или полотенце, иногда на разостланном на доске полотенце, а вепсы Ленинградской обл. — только на доске. В Ладве яичный «блин» разрезался прямо на доске. У южных вепсов свежую могилу закрывали хвоей и на ней располагали еду. Существует поверье, что после поминок надо сразу уходить с кладбища, не заходя на другие могилы, — «все покойники встречают, встали хоронить», а членам семьи умершего «нельзя до сорочин на чужие могилки заходить».

В доме после выноса покойника «двери не закрывают, пока с кладбища не вернутся», но «дом пустой не оставляют». Обычно в доме остаются дальние родственники или соседи. Им полагалось вымыть полы, обтереть лавки, особенно тщательно ту, на которой лежал покойник, порог и дверную ручку. У северных вепсов считалось, что если это сделает вдова, то она скоро выйдет замуж.

Северные и средние вепсы в этот день топили баню. Оставшиеся также накрывали столы. Кто-нибудь из них убирал стружки от гроба, прутья от веников, с которых счищали листья для ложа умершего, солому, на которой он умирал, а в отдельных местах и одежду, бывшую на нем при смерти, постельное белье и матрац покойного.

Одежда и постельные принадлежности умершего сжигались. Обязательное сжигание их зафиксировано в Ладве и Мягозере. Объясняют это боязнью порчи, исходящей от них. У южных и средних вепсов, судя по высказываниям информаторов, сжигать их начали недавно: «раньше не сжигали, постирают, но до сорочин не держали, потом попрошайкам давали». Теперь жгут из-за того, что она никому не нужна, отчасти и по соображениям гигиены: «ею брезгуют». Обычай сжигать стружку от гроба, солому, на которой мыли покойника, березовые ветки и другие предметы, оставшиеся после умершего, известен у многих народов и считается пережитком некогда бытовавшего обряда трупосожжения36. У вепсов он также, возможно, восходит к существовавшему в X—XI вв. у древней веси обряду трупосожжения 37.
 
AdminДата: Понедельник, 01.09.2014, 01:46 | Сообщение # 2
Сообщений: 993
Статус: Offline
Время устройства костра сейчас у вепсов различное. Чаще распространено сжигание «вещей» покойного во время погребения, в некоторых районах (у тихвинских и мягозерских вепсов) их сжигают после возвращения с кладбища. При сжигании наблюдали: «куда летит дым, в той стороне скоро будет покойник»38. На кострище «знающие» клали крест из лучины 39. Пришедших с кладбища встречали у входа в дом. Для них выносили кисель, полотенце. Они предпринимали ряд очистительных мер. У северных и средних вепсов Ленинградской обл. соблюдается известное в похоронной обрядности и других народов40 требование обязательного посещения бани теми, кто вернулся с кладбища,— «иначе и спать нельзя ложиться». Всем полагалось мыть руки. Южные и средние вепсы их вытирали о поданное полотенце, северные и средние вепсы Ленинградской обл. (кроме ярославич-ских41) шли в избу и «вытирали» руки о печь, стараясь дотронуться до той части печи, «где огонь шел». Обычай прикасания к печи после возвращения с кладбища общеизвестен. Его связывают с древними представлениями об очистительной силе огня 42. Ныне существующие толкования этого действия, судя по литературным данным, сводятся в основном к передаче печи горя и тоски об умершем, болезни и смерти, предупреждению боязни покойника 43. У вепсов, кроме этих объяснений, имеются и другие: у северных— «чтобы запах не шел», «чтобы не снился», «чтобы не повторилось вновь», «чтобы не мерзли руки зимой». Иногда при касании печи, как бы желая заимствовать у нее «прочность и вечность», произносят; «Как эта печь стоит не двигается, не боится никого, так и я»; «пусть все в доме стоит как печь»; высказывают пренебрежение к смерти: «Смерть, я тебя не боюсь, ты меня бойся». У средних вепсов объяснения несколько иные. Касаться печи руками, а также губами положено непременно тем, кто дотрагивался до покойника руками или целовал его. Верили, что иначе у него зимой будут мерзнуть руки, а губы станут синими. Те и другие вепсы считали, что прикосновение к печи избавляет от страха перед покойником. Для избавления от боязни покойника известно много других средств. Кроме упомянутого забивания гвоздя в порог жилища, дети умершего должны были пройти под гробом при его выносе, взрослые члены семьи в то же время, отвернувшись от покойного, кланялись и смотрели на него между ног. При отправлении похоронной процессии смотрели из-под саней на копыта уходящей лошади. На кладбище гроб хлестали рябиновой веткой 44, трогали большой палец ноги покойного, втайне от всех клали щепотку свежевырытой земли себе за пазуху45. При возвращении с кладбища лошадь поворачивали к дровням, обходили их три раза и смотрели на копыта лошади. Дома те, кто боялся, смотрели в печную трубу пли в подполье. На ночь оставляли у дверей веник, под порогом — осиновое полено — «чтобы покойники не .ходили». Те, кто долго не мог освободиться от страха, вечером после захода солнца должны были помянуть покойника на улице у большого угла избы или идти на кладбище и просить прощения у покойного.

Почти все эти действия как предупреждающие и избавляющие от страха перед покойным известны и в традиции других народов46. Особо следует отметить «смотрение промеж ног». Причем если смотрящий, по поверьям водлозерскпх пудожан, находился на третей ступеньке лестницы, ведущей в хлев, то видел домашних духов47. Это тем более интересно, что население указанной местности е;це в XIX в. считалось обруселой чудью, а недавно обследованные здесь археологические памятники раннего средневековья относят к культуре населения, оставившего курганы в Юго-Восточном Приладожье, т. е. древней веси 48.

Поминки в доме покойного сейчас устраивают повсеместно. Раньше они проводились значительно скромнее, лишь для близких. Только у южных вепсов, судя по высказываниям пожилых информаторов, прежде поминок в доме совсем не справляли — их заменял обход односельчан с решетом, наполненным поминальной едой — кутьей, киселем, вареными яйцами. Так сейчас справляют здесь 9-й и 20-й день.
Состав поминальной еды по группам вепсов несколько различался. Обязательными везде считались кутья и кисель, но особенно кушанья из яиц: у южных вепсов подавались вареные яйца, у средних и северных готовился яичный «блин». Кроме того, южные вепсы варили сусло, а средние и северные пекли масленые блины с толокном. Кутью принято было подавать в начале поминок, а кисель — в конце. После этого трапеза кончалась, оставшуюся еду раздавали беднякам.
Интересно, что на поминках у северных и части средних (озерскнх) вепсов покойнику за столом места не оставляли. Здесь еда и питье готовились для него только до выноса и вновь лишь на сороковой день: «провоженный, так и не ложут», «у нас, когда вынесут, и чашку разбивают и больше места не выделяли, но на 40-й день ложут». У остальных вепсов покойнику, как почетному гостю, на углу стола клали ложку, выпечку. Через угол, где якобы сидел покойник «нельзя никому проходить, иначе прогонишь покойника». Весьма любопытно, что еда и ложка покойного должны быть закрыты, «чтобы невидимкою ел». Южные и средние вепсы Ленинградской обл. ложку и колоб клали под скатерть49, а вологодские — закрывали сверху яичным «блином», называя прикрытую блином еду для покойника — panafid. Каждый вечер до сорочин лавку, на которой лежал покойник, протирали чистой влажной тряпочкой и стелили покойнику постель из холста, обязательно оставляя подушечку. Если в доме были молодые супружеские пары, то, после того как все в доме улеглись, полагалось вытереть мокрой тряпкой порог, «чтобы он по чистому пошел, а не по следам молодых, они ведь поганые». Эти действия совершают, исходя из представления, что душа покойника 40 дней находится в доме: «захочет покажется, не захочет— не покажется». О времени пребывания ее в доме высказывания противоречивы: по одним она приходит только на ночь, по другим — дома только до 12 ночи. До сорочин двери не запирают.

Северные и часть средних вепсов около 17 часов накануне сорочин идут на кладбище, где причитывают, «будят, зовут с собой». Дома для «гостя» готовят баню: «в баню понесешь белье, полотенце, веник положишь на полок, пусть парится, помогаешь мыться». Перед началом «мытья» у бани снова причитывают, «кличут,,; причитывают и после бани — «спрашиваешь, по нраву ли баенка». Одежду, «использованную» в бане «гостем», отдают бедным. После бани родственники поминают покойника. Южные и тихвинские вепсы баню не топят, но на кладбище накануне сорочин также ходят — «зовут». Затем обходят всех по дворам с решетом, наполненным кутьей, яйцами, калитками, приглашая односельчан на сорочины. Считается, что надо пригласить не менее 40 человек. Во всех группах для покойника готовят постель. Утром будят плачем, смотрят на подушку: если на ней видна «ямочка», то, значит, он ночевал дома. Поминальная трапеза длится до 14 часов. У северных вепсов существует очень любопытный обычай определения того, явился ли покойник на сорочины. Для этого сажают маленьких детей на печь и просят посмотреть через решето50 на место, отведенное покойнику за столом. Если покойник «в гостях», то якобы дети его непременно увидят. У приоятских вепсов, как отмечает Г. И. Куликовский, для этой цели использовали кроме решета и хомут51.

Различия в составе традиционных блюд на сорочинах и порядок их подачи в разных группах вепсов такой же, как и на по-миьках после похорон. Кроме обязательных кушаний везде готовится разнообразная стряпня. Как только ставят на стол кисель, сразу же начинают причитывать. На этом трапеза заканчивалась, оставшуюся еду собирали и раздавали «христа ради». Затем «гостя» провожали до перекрестка пли конца деревни с киселем (южные и соседние с ними средние, тихвинские, вепсы также с яйцами). После проводов хозяйка раздавала (дарила) вещи покойника. У южных и тихвинских снималось полотенце, висевшее в большом углу со дня смерти, и отдавалось «бедным». С этого момента «хождение» покойника домой должно было превратиться. Если он все же появлялся в доме, то обращались к «знающим» людям, для того чтобы окончательно избавиться от него.

И, наконец, рассмотрим известный в литературе обычай «веселения» покойника, который бытует до сих пор. Более широко в народе «веселение» покойников известно в форме похорон-свадьбы, т. е. обычая, согласно которому умерших до брака юношей н девушек хоронили с соблюдением некоторых особенностей свадебного обряда. В этом случае молодых во все свадебное обряжали, к дуге лошади привязывали полотенца, ленты, свадебные колокольчики. При проводах играли на гармошке, пели песни, при опускании гроба в могилу стреляли из ружья.
Особенно живо рассказывают об этом южные и средние вепсы (вологодские); «если не женат, то хоронят по-свадебному, пляшут, а мать причитывает». У средних вепсов Ленинградской обл. «веселение» больше отмечается на сорочинах. Здесь нередко говорят, что песни петь нельзя и если все же поют, то печальные.
У северных вепсов такие похороны также оформляются по-свадебному. Считается, что поют и играют на них «по наказу» умершего или «чтобы угодить ему». Обряд «похорон-свадьбы» или «свадьбы покойников» известен в традиции многих народов52 и не представляет ничего оригинального. Более интересен тот факт, что «весе-ление» покойников у вепсов происходит при похоронах не только молодежи. Оно проводилось и по наказу умершего: «иногда, когда просят, так и старух хоронят», «у нас отец мне велел, помру, так до кладбища играй», «мать наша велела, пусть зять играет, а зять играл, сидя на гробу». Естественно, что такой наказ не мог бы даваться, если з его основе не лежал когда-то обычай обязательного «веселения» покойников. На праздничный характер проведения прежде сорочин косвенно указывает зафиксированное нами от жительницы д. Рябов Конец неизвестное ранее название сорочин pido53, означающее в родственных карельском и финском языках празднество, в диалектах эстонского — крестины54.
Несмотря на то что погребальная обрядность вепсов во многом схожа с погребальной обрядностью родственных народов, все же до настоящего времени вепсы сохранили довольно интересные и древние обычаи, важные для понимания и оценки духовной культуры народа в целом. Весьма ощутимы и локальные различия, что, видимо, не только определяется территориальной разобщенностью этнолокальных групп, но и указывает, возможно, на некоторое своеобразие в погребальном обряде этих групп и в прошлом.
 
Практическая магия » Различные практики и направления » Родноверие «знания древних славян» » Погребальная обрядность вепсов
Страница 1 из 11
Поиск:
Рекомендуем
Скрыть/показать

Мини-чат
Скрыть/показать
Рекомендуем
Скрыть/показать
Статистика
Скрыть/показать


%